Нью-Йоркский кинофестиваль открылся премьерой «Трагедии Макбета»

Джоэл Коэн: «Шекспир был бы доволен нашим фильмом»

Пятьдесят девятый Нью-Йоркский международный кинофестиваль открылся и набирает обороты. Увы, давать советы, что смотреть, что не смотреть, трудно и нелепо: просмотры для прессы идут в одном порядке, показ фильмов зрителю – в другом, а газета выходит раз в неделю. Потому рекомендовать фильмы, которые я посмотрела, трудно – на фестивальный просмотр читатель все равно не поспеет.

Джоэл Коэн: «Шекспир был бы доволен нашим фильмом»
Фото: Courtesy of Apple & A24.

Но многие фильмы сразу после фестиваля выйдут в прокат, потому – пишу. Открылся фестиваль гранд-премьерой брата Коэна – фильмом «Трагедия Макбета», снятым одним из братьев, Джоэлом, – без участия Итана. В главной роли – жена режиссера Фрэнсис Макдорманд. Показ в пятницу 24 сентября шел одновременно на четырех площадках Линкольн-центра в 6 и 9 вечера. То есть восемь раз картину показали в день открытия. И девятый раз – в субботу в Алис Талли Холл. Все билеты были проданы. Масса отважных жителей Нью-Йорка прошла в залы Линкольн-центра. Хочется думать, что в масках…

Напомню, что действие трагедии Шекспира разворачивается в Шотландии. Прекрасный воин Макбет со своим другом Банко возвращается домой после битвы, в которой одержал очередную победу. На пути им преграждают дорогу три странные ведьмы-вещуньи, которые предсказывают близкое будущее. Макбету обещают три титула: гламисского тана, кавдорского тана и престол короля. Банко, напротив, говорят, что он не станет королем, но род его будет править Шотландией. Воины не очень верят предсказанию, но дома Макбета начинают терзать сомнения. За победу над Норвегией и Ирландией он получает титул кавдорского тана, а гламисским таном был по рождению. Есть над чем задуматься. А тут еще король Дункан решает заночевать у него в замке. Макбет делится сомнениями с женой, которая поддерживает мужа и толкает на цареубийство. Макбет убивает короля, но приходит в ужас от содеянного. Жена подкидывает орудие убийства слугам и обвиняет их. Наутро приезжает Макдуф. Макбет провожает его к королю и, увидев того мертвым, играет изумление и гнев. В гневе убивает слуг. Сыновья Дункана в ужасе бегут в Англию, что позволяет обвинить их в соучастии в убийстве. Макбет коронован и восходит на трон Шотландии. Но помнит, что ведуньи предсказали Банко, и идет на новое убийство. Нанимает разбойников, они нападают на Банко и его сына, убивают отца, а сын бежит. Макбет правит страной, но народ видит, что он безумен. И сын Банко не дает ему покоя. Он снова идет к ведуньям, и те говорят, что он непобедим, пока Бирнамский лес не пойдет на его замок. Макбет возвращается к себе, уверенный в своем всесилии. А Макдуф уходит в Англию, находит там сына короля Дункана и они решаются пойти на Макбета войной. Макбет проигрывает, а жена его накладывает на себя руки. Вечный сюжет о жажде власти и неизбежной расплате за пролитую кровь четыреста лет не сходит с подмостков всего мира.

Основная занимательность новой постановки для любопытной публики состоит в том, что Макбета - амбициозного шотландца, исполнившего ужасное пророчество о том, что он станет королем, - играет черный Дензел Вашингтон, прославленный шекспировский актер. Один из самых крупных звездных актеров кино. Леди Макбет, еще более амбициозную шотландку, играет Фрэнсис Макдорманд. Эта роль – мечта всех больших актеров, у которых есть свобода выбора. Однако, как отметил ряд американских журналистов, как ни странно, ни Вашингтон, ни Макдорманд не произвели на них особого впечатления. Они искусно очеловечивают иконы известной драмы, но некоторая небрежность их игры не вызывает эмоций. Они почти растворяются в пейзаже. Пейзаж включает в себя множество туманных машин и декораций, которые имеют резкие, внушительные линии фашистской архитектуры. Кажется, что Макбеты живут в Колизее Квадрато, декорированном с соблюдением строгих традиций скандинавского дизайна. Все это достаточно театрально, и временами хочется, чтобы все это перенесли откровенно на сцену театра и сняли там просто для PBS – чтобы транслировать где угодно.

Замкнутое клаустрофобное пространство с резкими тенями немецкого кино столетней давности очень тяготеет к театральной мизансцене. Что находится ЗА высоким забором – не важно до той поры, пока не пойдет на тебя Бирнамский лес. Только тогда станет ясно, зачем было так тесно и душно в кадре – чтоб не заглянул этот лес в окно ДО поры. И он взрывает сюжет в финале так, словно ты впервые видишь, как это было на самом деле – в те времена, когда леса умели ходить. Мокьюментари…

Фильм Коэна оказывается ближе его другим фильмам, чем другим постановкам пьесы.

Угрюмая черно-белая трагедия «Макбета» с лужами света, освещающими темную сцену, напоминает туманную сырость «Макбета» Орсона Уэллса. Фильм Коэна - это дань уважения этим формам, а не прославление самой короткой трагедии Шекспира. Коэн и его актерская группа делают язык классики разборчивым и современным. Фильм катится по рельсам, избегая лирических отступлений, и проникает, как нож, в суть повествования. Но все же большая часть фильма напоминает причудливый эксперимент, когда уважаемый режиссер собирает вместе звездных актеров, чтобы устроить шоу.

В отличие от американцев, британская «Гардиан» после премьеры отметила, что в визуальных замыслах Коэна есть что-то от Куросавы и Уэллса, а все вместе больше похоже на криминальную драму 30-х или 40-х годов, но никак не на Шекспира. Операторская работа Бруно Дельбоннеля ясна и сурова, а великолепный проект Стефана Декана представляет замок Макбета в виде гигантского, прямолинейного модернистского дома с холодными внутренними дворами, ограниченными огромными высоченными стенами, и коридорами, которые тянутся, как своего рода камеры смертников с открытой планировкой. К сожалению, зритель не имеет представления о том, как это выглядит снаружи: камера всегда снимает внутренность замка и только иногда оставляет в кадре зубцы, венчающие стены, которые бесконечно уходят в туман.

«Макбет» во многом напоминает черно-белый криминальный триллер братьев Коэн «Человек, которого не было», где Фрэнсис Макдорманд сыграла жену парикмахера, задумчивую и страдающую, во многом похожую на леди Макбет. Сам Макбет в исполнении Дензела Вашингтона показался критикам воином, утомленным своим триумфом, в ожидании наград от короля. Фирменное высокомерие Вашингтона выглядит вымученным, но его Макбет подчиняется как двусмысленным сверхъестественным обещаниям, так и требованиям жены, как солдат, приученный подчиняться приказам. А затем, рассерженный и параноидальный, укрепляет свое фанатичное правление серией упреждающих убийств. В то время как леди Макбет Макдорманд медленно впадает в ужас и отчаяние.

Зато Макдорманд в роли леди Макбет была признана британским обозревателем настолько органичной, словно она для нее и была рождена. Она наполняет образ своим собственным, честно завоеванным внутренним авторитетом актрисы, своей собственной человеческой решимостью и в самую последнюю очередь задачей Шекспира, когда выстраивает план убийства короля Дункана.

У Брендана Глисона эпизодическая роль Короля, и Коэн компенсирует это тем, что снимает жуткую сцену убийства крупным планом. Кори Хокинс - жестокий Макдуф, истерзанный ненавистью к себе за то, что бросил свою жену и детей тирану. Берти Карвел - Банко; Гарри Меллинг - молодой Малкольм. Кэтрин Хантер – троящееся привидение ведьмы, которое тревожно предстает перед Макбетом, дважды отражаясь в огромной луже с мутной водой.

Вашингтон воспринимает громкие речи равнодушно, иногда не реагируя вовсе на оттенки смысла. Он живет в мире своих галлюцинаций: он видит парящий кинжал и призрак Банко, а зритель - нет. Зато Макдорманд очень конкретна и точна в своей речи.

Коэн ссылается на кинематографическое происхождение работы, но его «Трагедия Макбета» только доказывает идеальный формат пьесы. Надежная опора фильма - второстепенные номера, поставленные труппой актеров, хорошо разбирающихся в сложной поэтике Шекспира. Кори Хокинс в образе Макдуфа создает тонкий портрет внезапного горя. Стивен Рут добавляет юмор в свою единственную сцену болтовни. Британский актер Алекс Хасселл в роли хитрого и угрюмого Росса скользит по фильму с угрозой и очарованием. Его радостная речь и глаза наводят на мысль о чем-то потустороннем, о наблюдателе, несущемся сквозь жестокую неразбериху. Ветеран театра Кэтрин Хантер, как и все три странные вещуньи, наиболее убедительно вызывает ужас. Фильм – по оценке британской критики – стал еще одним компетентным прочтением Шекспира, очередным крепким «Макбетом» в ряду многих других, но ничего нового в трактовку трагедии не привнес.

На пресс-конференции создателей попросили пояснить, зачем понадобилось делать еще один фильм из этой бесконечно рассказываемой сказки.

- Почему вы решили делать фильм сейчас?

И Макдорманд улыбаясь сказала, что не раз спрашивала Джоэла, нет ли у него желания поставить это на сцене, в театре.

- И он отвечал «абсолютли нот». Не хотел театра.

- Я не театральный режиссер, - тихо сказал Джоэл.

Выступая перед прессой, к трио присоединились Мозес Ингрэм (леди Макдуф), Гарри Меллинг (Малкольм) и Берти Карвел (Банко).

Дэнзел Вашингтон и Макдорманд охотно говорили о своих отношениях с Шекспиром (Вашингтон начинал свою карьеру с роли Отелло). Макдорманд вспоминала, как впервые играла леди Макбет лет в 14. Какие-то отдельные сцены из Шекспира в школе. Потом в 18 – в колледже - всю роль. И далее была долгая жизнь. С 1984 года она в браке с Джоэлом Коэном и, как, прищурившись, подсчитала, лет 15 подряд она предлагала ему поставить трагедию Макбета, но он отказывался так категорично, что она сдалась. Но она говорила о театре. Делать в кино ей это в голову не приходило при всем страстном желании сыграть вымечтанную роль. И вдруг!

- Пятьдесят лет спустя он согласился делать «Макбет». Я очень рада, что теперь моя интерпретация леди Макбет, которую я наконец смогла показать, играя эту роль определенным образом, останется в фильме навсегда. Потому что мы действительно едва смогли успеть: это был наш последний шанс – по возрасту - сыграть этих героев. И я всегда хотела высветить хоть что-нибудь в роли женщины в этой трагедии. Передать состояние женщины, женский взгляд на происходящее, показать женскую силу и особенности характера, которые, как я думаю, использовал Макбет. Мы вообще мало знаем о положении женщины в семье того периода, особенно в этой паре. И я чувствую, что мы действительно смогли это прояснить. Не то чтобы мы что-то новое изобретали, но я думаю, что женский характер - даже на уровне клеточной структуры, - делает в жизни все немного иначе. И мы определенно имели в виду эту инаковость, когда работали над сценарием и адаптировали этот характер для кино, для меня, и мне это – правда - было очень приятно. И я думаю, что мы это сделали. Конечно, больше Джоэл…

Фрэнсис склонила голову в поклоне, обернувшись к мужу. Джоэл улыбнулся.

- Четыреста лет люди стараются сделать все, что можно, с этой вещью, потому трудно сделать что-то новое, но для меня это было большое событие.

Они коротко перебросились на сцене словами о том, что побудило Джоэла Коэна делать картину. И на вопрос ведущего, что было для него самым сложным, Коэн ответил неспешно, что есть вещи, которые режиссер обычно старается сделать.

- А у меня есть то, что я стараюсь не делать, и пытаюсь понять, как этого не сделать.

И уточнил, что всегда старается избегать символики. А уж в «Макбете» – особенно.

- Например, ты знаешь, и это обычное дело в адаптации Шекспира для кино, что когда звучит монолог, вы на самом деле можете не видеть актера - как он его говорит. Это в театре актер стоит и не движется во время монолога. И я думал, как сделать так, чтобы сохранить язык и речь, но дать монолог в квазиреалистичном контексте, - в отличие от того, как это бывает в театре. Там, как вы знаете, актер выходит на авансцену, чтобы произнести в зал монолог. Это было главной проблемой, или одной из главных деталей, о которых я постоянно думал. Было интересно иначе передавать сцены, которые в театре происходят поэтапно, имеют начало, середину, конец и следуют одна за другой драматургически. В кино камера могла посмотреть в другую сторону. И это делало развитие сюжета в фильме более динамичным. Это было проблемой, но это было то, что для меня было важно. В самом деле было действительно увлекательно приспосабливать театральную пьесу к экрану. И особенно интересно было потому, что «Макбет» - это пьеса, в которой можно ощутить присутствие автора. Сам Шекспир в пьесе что-то комментирует словами своих героев. Так получалось параллельное редактирование. Отдельные сцены должны были происходить практически в одно и то же время. И Шекспир делает это театрально, а я искал и находил, как адаптировать это для кино. И подумал, что даже такой драматург, как Шекспир, вполне мог предвидеть такой род пересказывания его истории. Технические особенности кино позволили пьесе развиваться со скоростью рассказа Шекспира, - наконец нашел определение новизне своей постановки Коэн. - И сейчас я думаю, что он был бы доволен нашим фильмом.

И, перебивая друг друга с Макдорманд, они подвели итог, что главная особенность работы над «Макбетом» состояла в том, что каждая сцена начиналась как театральная, а дальше вступал монтаж, как положено в кино. И это был главный «челендж».

Актера на роль Макбета не обсуждали.

- Как появился Дензел Вашингтон?

- Это был самый короткий разговор в моей жизни: я позвонил Дензелу, спросил, что он про это думает, и он сразу ответил, что это классная идея, - сказал Коэн, и Дензел кивнул, улыбаясь.

- Не может быть списка претендентов на роль Макбета, - строго сказала в свой микрофон Макдорманд. – Когда смотришь на карту поколения, всегда видно, кто годится. Так что нужно просто родиться, а потом сыграть, как я считаю.

- Да, - сказал Дензел. – Я согласился сразу.

- Ты это делал в театре. Что пришлось делать иначе в кино?

- Это к Джоэлу, - улыбнулся Дензел и отвечать не стал.  

Исполнитель короткой роли Короля отметил, что главным новым обстоятельством для него в современном прочтении роли было понимание того, что быть королем – это не просто нести корону на голове и мантию на плечах, а быть готовым к предательству. И оно не заставит себя долго ждать…

Одна проблема, о которой Коэн говорил как о чем-то действительно серьезном, состояла в том, что «Макбет» делался для двух вариантов показа: на большом экране кинотеатра и для «стримингового» показа, как это нынче называется. Фильм «Трагедия Макбета» является одновременно театральным – с 24 декабря в прокате, и потоковым - с 14 января на платформе Apple TV.

- Скажите хоть немного о том, что вы видите, - какие есть преимущества и недостатки у двух видов проката, - попросил Денис Лимм, директор кинофестиваля. - И как вы себя чувствуете, работая с ними.

- Адаптация «Макбета» к стриминговому показу была величайшим вызовом, так как приходилось учитывать определенные вещи, которые я бы не увидел в свободной экранизации Шекспира, и прорабатывать их несколько иначе. Самым большим и самым страшным кошмаром для режиссера прежде было услышать, что кто-то смотрел ваш фильм в самолете, - сказал Коэн, а Макдорманд показала на пальцах размер квадрата экрана для тех, кто не понял, о каком ужасе речь. - Но при этом следует признать, что именно потоковое видео - это то, что позволило мне снять «Макбет». Там нет проблемы с прокатом.

Очень интересным мне показалось замечание Макдорманд о том, как впервые она обратила внимание не только на слова и строки Шекспира, но и на знаки препинания. Она в лицах исполнила, как в диалоге с Макбетом, обсуждая предстоящее убийство короля, Макбет спросил: «А если мы потерпим поражение?» - и она заметила, что у Шекспира ответ ее героини «Потерпим поражение» заканчивался знаком вопроса.

- Я сняла вопрос, и роль сразу стала моей.

И она показала, как эта строка без вопроса звучит совершенно иначе – с сарказмом, с иронией.

«Если мы проиграем» прозвучало не совсем точно, но неотразимо современно, так как речь пошла о том, что чтобы проиграть, нужно хотя бы начать играть. Нужно сделать шаг и пройти путь даже до поражения.

Эта маленькая деталь в ее рассказе стала мастер-классом актрисы.

У всех участников картины такое количество наград, что их нельзя перечислить.

Черно-белая драма в академическом стиле атмосферой напомнила ранние работы немецкого экспрессионизма времен немого «Доктора Каллигари», с той только разницей, что жестокая трагедия рассказана в эпоху звукового кино.

Динамичный фильм со спортивным упорством марафонца привел историю к финалу, в котором и появился обещанный в начале превосходный образ - жуткое чудо надвигающегося Бирнамского леса, прибывающего в Дунсинан, - когда солдаты Малкольма, маскиируясь, несут ветви деревьев над головами. И их колонна на лесной тропинке превращается в захватывающий поток, мощную реку сучьев. Так завершается эта черно-белая трагедия, которая четыреста лет держит открытой дверь в мир насилия и боли.

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №40 от 1 октября 2021

Заголовок в газете: Еще раз про убить

Что еще почитать

В регионах

Новости региона

Все новости

Новости

Самое читаемое

Популярно в соцсетях

Автовзгляд

Womanhit

Охотники.ру