«Реквием» Мекаса и Курентзиса в «Шеде»: лучше без кино

27.11.2019 в 20:30, просмотров: 634

«Шед» - центр искусств в новом нью-йоркском районе Hudson Yards – традиционным концертам предпочитает мультимедийность, благо технология и обилие разных по размерам пространств позволяют. Теодор Курентзис, все еще, после двух десятков лет на сцене (в том числе Новосибирского и Пермского оперных театров) не потерявший репутацию infant terrible и потрясателя академических устоев, тоже не любит рутины.

«Реквием» Мекаса и Курентзиса в «Шеде»: лучше без кино

Исполнение музыки для него, по его собственным словам, – ритуал, духовный акт, высокое служение. Так что предложенный дирекцией «Шеда» тандем «Реквиема» Верди и заказанного как сопровождение видеофильма недавно скончавшегося в возрасте 96 лет авангардиста Йонаса Мекаса, казался идеальным для долгожданного американского дебюта «русского грека» и его оркестрово-хорового коллектива MusicAeterna.  

Союз оказался хорош только на бумаге. «Реквием» Мекаса – набор плохих по качеству кадров телехроники (пожар, цунами), выцветших фотографий (истощенные голодом или мертвые дети) и ручной, как в домашнем видео, съемки цветов, лугов и деревьев, хоть и назывался тоже «Реквиемом» и включал несколько цитат из текста заупокойной мессы, никаких иных связей с музыкой Верди не имел. Мелькание визуальных образов на двух экранах-близнецах раздражало, потому что шло вразрез с музыкой и текстом (долгие крупные планы роз - и бушевание Dies irae, пожарные брандспойты - во время тишайшего Requiem aeternam). Иногда оно прерывалось (Эль Бурчилл монтировала этот и другие фильмы Мекаса), что приносило облегчение - увы, недолгое.

Между тем на пространстве под экранами происходили вещи куда более интересные. Оркестранты и хор, одетые в черные монашеские рясы, заняли в полумраке свои места (почти все в этом коллективе, как известно, исполняют свои партии стоя, по барочной традиции). Потом свет окончательно погас, во тьме, ведомый слабым лучом фонарика, к своему пульту вышел невидимый Курентзис, и откуда-то «из бездны» полились первые звуки музыки. Полились – не совсем точное слово. Звучание было таким тихим, почти неразличимым, что было непонятно, что же мы слышим: гул машин с улицы или музыку Верди.

Может, дело в том, что зал McCourt с его высоченным потолком акустически годится не для классической музыки, а для поп-концертов с использованием микрофонов? Впрочем, идея начать «Реквием» предельно тихо мне нравится, особенно когда после всех апокалиптических бурь, страданий, надежд (почти игриво исполненный «Санктус») ты слышишь ту же тему, но теперь более отчетливо, во всей ее невыносимой красоте и человечности, как настоящее избавление от мук и страха смерти.   

Было ясно, что музыканты у Курентзиса (100 в оркестре, 80 в хоре) - высший класс, что шарлатаном или панком, как окрестили его некоторые, он отнюдь не является, хоть и бывает порой склонен к некоторой манерности, и что такой уровень интерпретации, эмоциональной и в то же время ясной, с моментами истинного откровения, есть результат фанатически тщательных и долгих репетиций и преданности не только букве, но прежде всего духу партитуры, когда все, в том числе интернациональный квартет солистов: сопрано Зарина Абаева и бас-баритон Евгений Ставинский (оба россияне), меццо Клементин Маргейн (Франция), тенор Рене Барбера (Италия), абсолютно «вжиты» в музыку и эта «вжитость» рождает глубочайшее понимание.  Верное тексту и стилю, исполнение ни на секунду не напоминало нечто рутинно-привычное, и его точность и «проработанность», с обилием услышанных в музыке деталей и красок, не заслонила его искренности, горячности и честности.

Как известно, основанный 15 лет назад в Перми коллектив, в котором играют не только россияне, сейчас переместился в Петербург, получив в свое распоряжение бывший Дом радио. Как решатся квартирно-семейные проблемы музыкантов – не совсем ясно. Но Курентзис и его оркестр и хор нарасхват в Европе. Надеюсь, и в Америке мы услышим их не раз. Лучше - без кино.