Выставка Дэвида Хокни «82 портрета и один натюрморт» в Лос-Анджелесcком музее LACMА

В 80 лет он чувствует себя 30-летним. В студии

07.06.2018 в 09:44, просмотров: 1448

«Я предпочитаю жить в цвете» Дэвид Хокни

Выставка  Дэвида Хокни «82 портрета и один натюрморт» в Лос-Анджелесcком музее LACMА
Дэвид Хокни и Стефани Баррон

Эта выставка самого знаменитого из ныне живущих британских художников открылась еще в 2016 году в Королевской Академии живописи в Лондоне, путешествовала в Венецию во время художественной Биеннале и наконец окончательно вернулась в Лос-Анджелес, где были написаны портреты почти всех персонажей и где куратором была Стефани Баррон, ближайший друг и соратник художника. За тридцать лет сотрудничества Стефани организовала не одну выставку Хокни в LACMA, последнюю в 2006 году, тоже выставку его портретов.

Но эта выставка особая, очень интимная, очень важная для Хокни. В ней художник как бы подводит итог своей жизни - жизни, очень во многом связанной с Городом ангелов.

В 1964 году Хокни переехал из туманного Лондона на Западное побережье США и стал певцом солнечной и гедонистической Калифорнии, а его «Большой всплеск» (1967), открывший цикл изображений бассейнов, приобрёл культовый статус. Здесь же он начал писать большие двойные портреты, которые отмечают реализм и фотографическое перспективное видение. Здесь он столкнулся с влиянием американского абстрактного формализма и минимализма. На это он откликнулся, изображая фасады и геометрически скошенные лужайки, а также рисуя воду в плавательных бассейнах при разном освещении.

Именно здесь, в Лос-Анджелесе, художник становится экспериментатором, активно работающим с новыми медиа: несколько лет назад Хокни одним из первых начал рисовать свои пейзажи на iPhone и iPad; еще раньше — делать коллажи из полароидных снимков и снимать многоканальные видео.

Здесь небольшое отступление. Хокни — один из ярких представителей так называемого английского поп-арта, увенчанный всевозможными наградами в Великобритании и названный «одним из самых влиятельных художников нашего времени». После кончины Люсьена Фрейда в 2011 году он — единственный живой классик знаменитой Лондонской школы 70-х, куда входил, помимо Льсьена Фрейда, еще и Фрэнсис Бэкон.

Помимо собственного узнаваемого стиля с яркими красками и лишенным перспективы пространством Хокни сделал немыслимое в современном искусстве – жанры портрета и пейзажа стали востребованы музейщиками и коллекционерами всего мира как никогда раньше. Аукционные цены на его работы растут с невероятной быстротой, на последнем аукционе «Сотбис» пейзаж Хокни ушёл за 35 млн долларов!

Пожалуй, наиболее полная в истории ретроспектива, посвящённая творчеству Хокни, была приурочена к 80-летию мастера. Ее организовала родная галерея Тейт в Лондоне. Более 160 произведений, включая самые знаковые полотна — плавательные бассейны, двойные портреты и монументальные Йоркширские пейзажи последних 10 лет. Затем прошла выставка в Центре Помпиду в Париже - городе, с которым Дэвида многое связывает и лично, и творчески. И недавно завершилась в музее Метрополитен в Нью-Йорке, обогатившись по дороге выставкой новых пейзажей и фотомонтажей в галерее Pace и новыми iPad рисунками на ярмарке Фриз.

Его второму дому, Калифорнии, посвящена нынешняя выставка в LACMA. Серия портретов на выставке написана за последние два года, когда мастер решил вновь взять в руки кисть и, как кажется, даже вернуться в свой «допоп-артовый» период, когда в мазках было больше экспрессии, чем тонкой, выверенной геометрии. Все портреты одного размера — 121,9×91,4 см, с двухцветным фоном; на всех изображены люди из его ближайшего окружения, позирующие в одном и том же кресле в течение трех дней: от знаменитых друзей художника Джона Балдессари и архитектора Фрэнка Гэри, до актера Барри Хамфриса и галеристов Ларри Гагосяна и Питера Гулда, от домашней экономки и личного массажиста до близких родственников и студийных ассистентов.

Многие из друзей, соратников и кураторов его выставок, включая Стефани Баррон, прекрасно знающие работы Дэвида, в один голос говорили мне об особом опыте и трепете, который они испытали, о том, как они были потрясены сосредоточенностью, концентрацией и знергией, несовместимой с человеком его возраста.

Хокни, с которым я знакома много лет, шутил, что это, дескать, потому, что «меня не интересовало их мнение, я писал так, как мне подсказывало мое воображение. Ведь не они заказывали мне свои портреты, это я их выбрал и я их пригласил позировать; ведь эти портреты – одна серия, и она не для продажи».

И все же об одном портрете следует сказать особо. Это портрет Эйн Гринстин, дочери основателя легендарной Лос-Анджелесской Art and Print Company Gemini G.E.L. Стэнли Гринстина, с семьей которого Хокни был очень близок многие годы и которая свела его с тогдашней интеллектуальной элитой города - Бобом Раушенбергом, Джоном Балдессари, Эдом Руше, Филипом Глассом.

Хокни пригласил Эйн позировать для него за несколько дней до кончины ее отца, и хотя ей пришлось отложить свой приход из-за похорон, Дэвид торопил ее. «Он хотел видеть меня в трауре, - призналась мне потом Эйн, - я знала, что он для этого и торопил меня. И хоть я старалась не казаться такой уж грустной, он написал то, что он во мне хотел увидеть».

А поскольку она не пришла в намеченный день, Хокни решил не терять время и написал «Вазу с фруктами». Отсюда и название - «82 портрета и один натюрморт».

Художник почти потерял слух, что лишило его любимых занятий: посещения оперы, общения с друзьями, светских тусовок. Создание портретов  – это своего рода повод для продолжения интимного общения с самыми близкими людьми, это продолжение жизни.

Недавно при посещении его студии Хокни мне признался: «Многие в моем возрасте умирают от скуки. А мне пока не скучно. Я еще любознателен, мне еще интересно жить и работать. Когда я в студии, я чувствую себя на 30. А когда я ухожу, то ощущаю себя 80-летним. Естественно, я хочу как можно больше времени проводить здесь. Ведь хорошо ощущать себя 30-летним, верно?».