В сиянии золота и колоратур

«Семирамида» снова на сцене Мет

08.03.2018 в 12:15, просмотров: 195

«Семирамида» Россини редко появляется на сцене. Причина одна – нехватка певцов, способных справиться с лавиной вокальных трудностей, которую обрушивает на них композитор.

В сиянии золота и колоратур
Ильдар Абдразаков в роли Ассура в сцене из оперы "Семирамида"

1823 год, когда опера была написана, - это пик бельканто. Россини всего тридцать пять, и он уже самый знаменитый композитор в мире, автор «Севильского цирюльника», «Золушки» и еще двух с лишним десятков оперных хитов. Главный успех принесли ему комические оперы, но амбиции требуют утверждения и в роли автора серьезных. Между тем последняя его работа в жанре «опера-сериа» - «Танкред» (1813) - хитом не стала. И Россини берется за «Семирамиду» и создает подлинное чудо в этом уже уходящем жанре.

Он эффектно меняет традицию «изнутри»: заменяет клавирный аккомпанемент в речитативах на оркестровый, пишет сложные сцены с участием хора (в том числе сцену безумия, причем не для сопрано, а для баса!), обогащает вокал (опера как ни одна другая у Россини полна мелодий сказочной красоты) и оркестровую партию более тонким воплощением эмоций. А эмоций тут бездна, причем самых сложных.

Сады Семирамиды - одно из Семи чудес света. Но вавилонская царица прославилась не только ими: она была первой женщиной, которая правила своим государством, причем успешно, войдя в историю как царица-строительница, и провела на троне пять лет, дожидаясь (после смерти мужа), когда подрастет ее сын-наследник. Но поскольку дело происходило в древности, образ царицы оброс легендами – большей частью негативного характера, и отличить реальность от выдумки сейчас уже невозможно. Впрочем, Вольтер (а это его драма 1748 года легла в основу либретто Гаэтано Росси) об исторической правде не очень заботился.

Россини тоже: опера, несмотря на продолжительность, захватывает почти детективной интригой, в которую втянуты сама Семирамида (ее партию поет Анджела Мид, ловко преодолевающая все сложности партии, но, увы, совсем не похожая на стройную красавицу Джун Андерсон, певшую эту партию лет 25 назад), жаждущий власти злодей и провокатор Ассур (Ильдар Абдразаков очень хорош в большой сцене безумия, где ему видится призрак убитого царя Нино, но не всегда точен интонационно и часто смазывает бесконечные фиоритуры своей партии, едва ли не самой сложной в басовом репертуаре), нежный индийский принц Идрено (Хавьер Камарена), влюбленный в принцессу Азиму (Сара Шафер), молодой военачальник Арсаче (меццо-сопрано Элизабет ДеШонг абсолютно завораживает в своем поистине безупречном выступлении), влюбленный в ту же принцессу и умоляющий Семирамиду помочь ему на ней жениться, что Семирамида принимает за изъявление любви к ней самой... Эта ошибка будет ей дорого стоить: решив взять Арсаче в мужья, она приводит в гнев Ассура, а Арсаче узнает от Верховного жреца Орое (Райан Грин), что в шкатулке его умершего отца есть документ, согласно которому он, Арсаче, вовсе не Арсаче, а Нинью, сын покойного царя Нино и Семирамиды... И это еще не все!

Развязка наступает почти в самом конце и так неожиданно, что заключительное празднование по сравнению со всеми предшествующими ему перипетиями кажется слишком коротким.

Спектакль покажут в кинотеатрах 10 марта. Но кто будет стоять за пультом и петь партию Идрено – неизвестно. Дирижер спектакля Маурицио Бенини и тенор Хавьер Камарена, дав несколько спектаклей, заболели и их пока заменяют английский дирижер Гарет Моррелл и американский тенор Роберт МакФирсон.

Это не единственные замены в спектакле: режиссер-постановщик Джон Копли, приехавший для восстановления спектакля в Нью-Йорк, был после одной из репетиций отстранен от работы за шутку, показавшуюся одному из хористов сексуально окрашенной и неприемлемой. Впрочем, спектакль традиционный и режиссерски довольно статичный, так что не думаю, что на его сценическое качество история эта сильно повлияла (хотя и хор, и солисты жалели о прекращении репетиций с опытным и остроумным ветераном Копли). Статику частично компенсирует дизайн Джона Копли (декорации насыщены ассирийскими мотивами и сочетают монументальность с намеком на распад). А тем, кто любит яркие краски на сцене, понравятся сияющие золотом, серебром и всеми цветами радуги, украшенные плюмажами, шлемами и коронами одеяния, придуманные для персонажей оперы Майклом Стеннетом.