Балет: будни и праздники

21.05.2014 в 16:45, просмотров: 1810

Балетные гала хороши многим: уникальная программа, нарядная публика, а главное, ее много. 

Балет: будни и праздники
фото: AP

Свободных мест нет, и это всегда приятно: чувствуешь, что попал на нечто праздничное и значительное.

Весенний гала-вечер Нью-Йоркского балета в этом году отмечал не просто начало полуторамесячного весеннего сезона, а 50-летие пребывания труппы в Линкольн-центре, в стенах построенного по проекту Филипа Джонсона Стейт-театра, ныне Театра Дэвида Коука. Вот почему первая часть вечера носила явно историко-ностальгический оттенок, что было не так уж плохо и, в частности, напомнило, каким прогрессивным было американское искусство в начале 60-х годов, каким уважением было серьезное искусство окружено в те дни и с каким оптимизмом смотрели американцы в его будущее.

Вечер начался «Фанфарами на открытие нового театра», которые по просьбе Баланчина сочинил его старый друг и соавтор по многим балетам Игорь Стравинский. Два трубача перед закрытым занавесом не слишком успешно боролись с короткой, но трудной пьеской русского модерниста, после чего оркестр Сити-балета сыграл американский гимн - в обработке того же Стравинского.

 Звучал гимн непривычно, но это была еще одна интересная деталь истории, как и показанный вслед за этим фильм о строительстве и открытии здания, с воспоминаниями и трогательными документальными кадрами. Питер Мартинс, нынешний глава труппы, вывел на сцену одного за другим 12 бывших солистов Сити-балета, которые участвовали в историческом первом гала-концерте по случаю переезда в новое здание. Публика, среди которой было немало давних поклонников труппы, с энтузиазмом встречала Жака д’Абуа, Аллегру Кент, Артура Митчела и других своих любимцев.

Кристен Белл и Аарон Лазар сносно спели дуэт из мюзикла Роджерса и Хаммерстайна «Карусель» - в память о том, что мюзиклы исполнялись на сцене Стейт-театра в течение первых пяти лет его существования, и именно этот дуэт звучал на открытии. А Питер Мартинс напомнил еще об одной традиции, начатой Баланчиным: вместе с публикой поднял тост за процветание Сити-балета. Тост был отнюдь не символическим: зрителям перед началом раздавали бутылочки с водкой.

Наконец, добрались до балета: «Аллегро Бриллианте» Баланчина на музыку неоконченного Третьего фортепианно концерта Чайковского тоже исполнялось на гала-открытии театра. На сей раз оно предстало в отличном исполнении танцовщиков труппы, достойном исторического события.

 Сара Мирнс с блеском исполнила всю свою невероятно сложную партию с длиннющим соло и множеством быстро сменяющихся поз и неожиданных жестов. Балачин не зря говорил про эту композицию 1956 года, что это 13 минут, в которые вложено всё, что он знает о классическом балете. Но этот шедевр одинаково пристально вглядывается не только в прошлое, но и в будущее. Полвека спустя «Аллегро Бриллианте» смотрится современнее и свежее многих новейших балетных созданий.

Если первая часть могла показаться слегка «растрепанной», то вторая компенсировала недостаток единства сполна. Ее занял новый балет танцовщика труппы Джастина Пека «Everywhere we go» на музыку бруклинского поп-минималиста Суфиана Стивенса.

 Пек на глазах превращается в одного из лучших современных хореографов. Для Сити-балета он уже поставил шесть разной длины спектаклей, и «Everywhereѕ» - лучший из них. Это сюита из девяти частей, которая продолжает традицию Баланчина, говорившего, что если в балете есть мужчина и женщина, то это уже сюжет. В балете занято 25 мужчин и женщин, в том числе семь ведущих солистов, так что есть о чем рассказать.

Пек не ставит драмбалета, но абстрактной его хореографию никак не назовешь: она не о «чистом» движении, но о движениях, рассказывающих о человеческих взаимоотношениях и раскрывающих эмоции. Эмоций много - во всевозможных оттенках и проявлениях: от легкого юмора до скорби, от поэтичнейшей лирики до массовой агрессии, от меланхолии до восторга. Некоторые эпизоды возвращаются. Хореография работает в полном слиянии с музыкой, в ней, как и в музыке, словно пульсируют, перемежаясь, повторы и перемены.

 Чистоту ее линий и смены настроений подчеркивают не слишком яркие по цветовой гамме, но очень уместные и элегантные костюмы Джени Тэйлор, тоже бывшей танцовщицы Сити-балета, и меняющийся, подобно калейдоскопу, рисунок на заднике (Карл Дженсен плюс художник по свету Брэндон Бэйкер).

  Весь балет чем-то похож на калейдоскоп городской жизни, встреч, расставаний, столкновений. Он наверняка останется в репертуаре. Сезон Сити-балета заканчивается 8 июня показом балета Баланчина «Сон в летнюю ночь».

***

А вот гала-открытие сезона Американского балетного театра, состоявшееся четырьмя днями позже по соседству, в Метрополитен-опера, ничего уникального не принесло, если не считать одного номера, не входившего ранее в репертуар труппы и не запланированного к показу в нынешнем сезоне.

 Речь идет о дуэте Nyages («Облака»), поставленном Иржи Килианом еще в 1976 году на музыку Дебюсси (первая часть цикла «Ноктюрны») и исполненном сейчас Дианой Вишневой и Марсело Гомесом.

Как все выдающиеся произведения искусства, «Облака» Килиана не потеряли за годы ни свежести, ни способности волновать. А в интерпретации Вишневой и Гомеса это было чистейшее совершенство. Одна бесконечная, прекрасная, завораживающая мелодия, в которой фразы-движения медленно перетекают друг в друга, и формы, образуемые телами, меняются так же плавно, как формы плывущих в небе облаков. Впрочем, если вы знаете Диану Вишневу, то можете себе представить, что речь идет не просто о форме, но об интенсивности эмоций, о тончайших переменах настроений, отражающих мерцающую оттенками меланхолию музыки Дебюсси. Сложнейший по пластике дуэт, требующий невероятного контроля над телом, стал художественным откровением - увы, единственным в череде отрывков из балетов сезона.

Открыла «парад» короткая сцена из «Дон-Кихота», где Палома Херрера в партии Китри показала несколько прыжков, удавшихся ей с усилием. За этим последовал номер «La Vie Petillante» («Искрящаяся жизнь»), отнюдь не искрящийся, а состоящий из всевозможных клише и поставленный на третьесортную 19-го века музыку для демонстрации успехов учеников Школы им. Жаклин Оннассис и Студии АБТ.

Поэтичный, но слишком осторожно исполненный лирический дуэт из прокофьевской «Золушки» в постановке Фредерика Аштона (Гомес и Хи Сио) сменился одной из лучших сцен из «Манон» Кеннета Макмиллана, где царила в партии Манон Полина Семионова.

 «Манон» действительно замечательный балет, и использованная в нем музыка Массне неизменно трогает публику - возможно поэтому, а может быть еще и для того, чтобы дать выйти на сцену ветерану труппы Джулии Кент, в программу второго отделения поставили еще одну сцену из «Манон», где партнером Кент был прославленный итальянец Роберто Болле.

  Сценка из «Коппелии» с солисткой Ксиомарой Райс была не более чем мила. Во фрагменте из «Сна» Аштона (по шекспировскому «Сну в летнюю ночь») кружились хорошенькие феи и блистал в роли Пана воздушный Даниил Симкин, которому предстоит также танцевать созданную для него партию Ариэля в балете Ратманского «Буря»: и «Сон», и «Буря» - часть шекспировской программы сезона.

Впрочем, я понимаю руководство АБТ, готовившее программу: Мет-опера только-только закончила свои спектакли, и на репетицию на сцене у АБТ был всего один день. А ведь после гала надо еще каждый день танцевать «Дон-Кихота», из которого из-за травм выбыли Кори Стернс и Джиллиан Мерфи, занятые и в других классических постановках.

 Еще раньше от участия в сезоне пришлось отказаться по той же причине Денису Матвиенко. Из-за плотно забитого разными постановками сезона репетиционная нагрузка танцовщиков необыкновенно велика, что в свою очередь ведет к опасности новых травм. Вот и постарались в гала-вечере не слишком усердствовать.

Но тут снова блеснули «наши». В самом виртуозном классическом фрагменте вечера - сцене из «Баядерки» - Ивану Васильеву, правда, пришлось танцевать не с тоненькой Мерфи, а с более крупной Изабеллой Бойлстон. Но он не сорвал ни одной поддержки и был, как всегда, великолепен в индивидуальных прыжках и вращениях. Невозможно не чувствовать ту радость, которую доставляет ему пребывание на сцене, сам танец и его собственная виртуозность. Эта радость заразительна, как бы нелепо ни выглядела старая хореография и костюм «индийского принца».

Вечер закончился фрагментом из балета Леонида Мясина «Парижское веселье» (или «Парижские радости») - поверхностной, в кичево-аляповатых костюмах сюитой на музыку Оффенбаха. Балет разворачивается в фойе парижского отеля (такой же пестрый кич). И несмотря на проблески юмора и зажигательно звучащий канкан, номер не только не увлек, но и озадачил: не слишком ли много развлекательных безделушек?

 Можно ли ими привлечь к балету сегодняшнюю публику, у которой для подобных развлечений есть Лас-Вегас и Бродвей с еще более пестрыми костюмами и энергичными танцами? И не лучше ли было в весеннем сезоне еще раз показать, ну, если не все три балета из цикла Ратманского на музыку Шостаковича, то один или два из них, добавив к этому серьезные балеты Килиана, Прельжокажа и даже Баланчина, 110-летие со дня рождения которого, между прочим, отмечается в этом году?

***

На пресс-конференции в Большом театре, посвященной объявлению планов на следующий сезон, о юбилее Баланчина не вспомнили, хотя юбилейных вечеров планируют множество: отметят 50-летие первых в истории обменных гастролей "Ла Скала" и Большого, соответственно в Москве и Милане, 75-летие Елены Образцовой (по этому случаю 28 октября дадут Оперный бал с участием Анны Нетребко, Хосе Куры, Ольги Перетятько и Марии Гулегиной). 175-летие Чайковского, 120-летие Хиндемита...

Впрочем, пресс-конференция была сосредоточена на новых спектаклях, и в балетной труппе Большого, похоже, серьезно относятся к обновлению репертуара. Месяц назад там прошла премьера новой постановки балета Ноймайера «Дама с камелиями», над которой с труппой работал сам Ноймайер. Вовсю идет подготовка нового балета «Укрощение строптивой», который для театра ставит Жан-Кристоф Майо.

 Шекспировская тема будет продолжена в следующем сезоне созданием еще одного нового полнометражного спектакля - двухактного «Гамлета» на музыку симфоний Шостаковича. Работает над ним та же «троица», что в 2003-м поставила в Большом «Ромео и Джульетту»: Раду Поклитару (молдаванин, учившийся балету в Перми, а ныне возглавляющий основанную им труппу «Киев модерн-балет»), Деклан Донеллан (знаменитый английский режиссер, основавший популярную театральную компанию Cheek by Jowl, обладатель нескольких премий им. Лоуренса Оливье и - с некоторых пор - частый постановщик в Москве) и Ник Ормерод (постоянный дизайнер спектаклей Донеллана).

 Молодой композитор из Петербурга Илья Девуцкий заканчивает партитуру еще одного полнометражного балета - «Герой нашего времени» по Лермонтову, который к концу следующего сезона обещает поставить Юрий Посохов, давно связанный с балетом Сан-Франциско.

Что касается оперного репертуара, то он выглядит куда консервативнее. Публику ждут новые постановки «Пиковой дамы» и «Риголетто», которые, правда, новы только для Москвы. Первая была создана Львом Додиным с декорациями Давида Боровского еще в 1999 году по заказу трех европейских компаний, в том числе Парижской оперы, которая вернулась к спектаклю пару лет назад. А «Риголетто» Роберт Карсен впервые показал прошлым летом на фестивале Акс-эн-Прованс.

Будет еще концертное исполнение «Орлеанской девы» и новая «Кармен», которую поставит 73-летний глава Молодежного театра (бывшего Центрального детского) Алексей Бородин. Дирижировать в обоих случаях будет Туган Сохиев, новый музыкальный руководитель и главный дирижер Большого.