Дмитрий Черняков: в ожидании «Игоря»

29.01.2014 в 16:07, просмотров: 3736

Дмитрий Черняков - самый востребованный сегодня оперный режиссер в мире. 

Дмитрий Черняков: в ожидании «Игоря»
фото: РИА Новости
Режиссер Дмитрий Черняков

И даже если просто сосчитать его премии - самый успешный: международная «Опера», впервые присуждавшаяся в прошлом году, а потому имевшая особый вес, назвала его лучшим режиссером, а его спектакль «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» по опере Римского-Корсакова, поставленный в Нидерландской опере, был назван тем же жюри лучшим оперным спектаклем года, побив постановки Мет, "Ла Скала", Мюнхенской Баварской оперы и других.

Подозреваю, что в этом году (а «Оперы» будут снова вручаться в апреле, в Лондоне) Чернякову по меньшей мере обеспечена номинация: «Царская невеста», поставленная им в 2013 в Берлинской Штаатсопер, наделала много шума.

Вспомним о «Золотых масках», которых Черняков удостаивался чуть ли не каждый год, начиная с «Китежа», поставленного в Мариинском, о премии Итальянской ассоциации критиков и других знаках признания, главный из которых - постоянные приглашения на новые постановки...

Правду сказать, иногда кажется, что восторженных поклонников и негодующих противников у Чернякова поровну. Для одних он Dimitry the Great (определение английского критика), для других - разрушитель ценностей, враг классики.

Его любят и ценят в Германии, где давно привыкли к «режиссерскому театру», и «забукали» в "Ла Скала" за непривычную трактовку любимой «Травиаты». Не думаю, что негативные отклики заставят его поменять стиль - по его собственному признанию, он должен быть сам доволен тем, что сделал (хотя это далеко не всегда получается) и к тому же совсем не против традиционных постановок, не считая, что его путь единственно возможный: пусть на сцене будут разные постановки, кому что нравится...

А пока мы все ждем его «Князя Игоря», над которым он работает в Мет. Это будет его первая постановка в американском театре и его первый «Князь Игорь» вообще. Понятно, какая это ответственность и поистине адская работа - особенно для Чернякова, который известен своей дотошностью, вниманием к мельчайшим деталям, сложностью задач, ставящихся перед исполнителями, не говоря уж о том, что он еще и дизайнер декораций (а в «Игоре» будет не только столь излюбленная Черняковым «жесткая» декорация, но и видеопроекции, и сложная работа света - ею руководит его давний «партнер по преступлению» Глеб Фильштинский).

Он все время в Мет и даже интервью с «Нью-Йорк таймс» откладывал пять раз. Но я все же решила воспользоваться старым знакомством, и Черняков нашел время для встречи.

А знакомство началось так. Десять лет назад, потрясенная его «Китежем», который Мариинский в 2003 году привез как часть программы фестиваля Линкольн-центра, я немедленно пригласила его в свою программу на RTN. В это утро вышла рецензия на его «Китеж» в «Нью-Йорк таймс». На обратном пути, в метро, я переводила ему эту весьма позитивную рецензию, где Энтони Томмазини, в частности, написал, что дирекция Мет должна взять у Чернякова номер его телефона... Как говорится, «не прошло и десяти лет».

Между прочим, у Чернякова феноменальная память. Он напомнил мне все - чуть ли не по часам: где мы были и о чем говорили...

Мы встретились еще через несколько лет, уже в Мюнхене, где Черняков снова поразил - на сей раз своей интерпретацией «Хованщины», перенесенной в атмосферу «ранне-путинской Москвы», да так, что знакомый сюжет осветился для меня совершенно по-новому, заставив задуматься о том, о чем прежняя, традиционная «Хованщина» лишь слегка напоминала, да и то, если ты хотел об этом думать. В этом одна из сильных сторон его режиссуры: проецируя изначальную фабулу оперы в другое время, она несет в себе опыт - эмоциональный, повседневный - какой угодно - сегодняшнего человека.

Иногда почти прямо откликаясь на конкретную сегодняшнюю ситуацию (его питерский «Китеж» был отпечатком последних лет Советского Союза, если хотите - прощанием с ним; его «Руслан» в Большом театре - во многом зеркало той России конца 2000-х, в которой и для которой спектакль ставился).

Он ставит далеко не только русскую классику, хотя ее - чаще всего и на разных сценах: «Евгений Онегин», к примеру, вслед за Большим поставили в Париже, Милане, Тель-Авиве, «Царскую невесту» уже ждут в Милане... Тем интереснее узнать, что он сделает с «Князем Игорем».

Но подробности постановки Черняков разглашать не стал: «Я не хочу готовить зрителей к тому, что они увидят. Зритель должен сам поработать на спектакле. Скажу только, что все будет закручено вокруг самого Игоря - его судьбы, его мечтаний, видений, снов, воспоминаний и его развития как личности. Это почти что моноопера - Игорь и другие.

Причем другие - где-то в глубине, как фон». Даже из этого краткого описания я понимаю, что, идя на спектакль, лучше всего забыть все традиционные интерпретации, зато обратить внимание на другие слова Чернякова: «Источник сюжета оперы - «Слово о полку Игореве» - литературный памятник русского Cредневековья. Но сама опера - это уже образец русского 19-го века. И Игорь там - совсем другой, нежели в «Слове».

И к этому мы постарались добавить еще что-то. Мы не меняли текст арий и хоров, мы не меняли музыку. Но в этом тексте мы попытались найти подтекст, новый ракурс. Для меня Игорь - трагическая фигура. Он как герой русской литературы 19-го века рефлексирует, страдает, мучается от того, что он совершил. И ищет ответы на вечные вопросы. Он хочет понять мир, вселенную, для чего мы живем... И ища эти ответы, он меняется».

Напомню, что это Владимир Стасов, имевший огромное влияние на "кучкистов", уговорил Бородина написать эпическую оперу по «Слову о полку Игореве», где Игорь - безрассудный, амбициозный и самоуверенный князь, чей поход на половцев - неподготовленный и непродуманный - привел не только к сокрушительному поражению его войска, но и к невыносимой дани, которой были в результате обложены русские земли. Поэма заканчивается монологом его отца, обвиняющего и Игоря, и других князей в том, что они воюют между собой вместо того, чтобы объединиться против общего врага - половцев.

Бородин пытался «собрать» в опере черты обеих опер Глинки: «Россия против иноземного врага» (от «Жизни за царя» ) и контраст России и Востока («Руслан»). Но что-то не складывалось. Он тянул - не только потому, что был очень занят наукой, педагогикой и общественными обязанностями, но и потому, что не мог связать трагические события «Слова» и ту эпически-светлую оперу, которую он, по своему темпераменту, мог бы сочинить...В 1887 г. - умер, оставив отдельные фрагменты и общий план.

На следующий день Римский-Корсаков перевез все материалы оперы к себе домой и начал «завершать» оперу вместе с Глазуновым, дооркестровывая, досочиняя, переставляя номера по собственному усмотрению. Таким образом, об окончательном авторском оригинале говорить не приходится.

Какую версию выбрал Черняков? «Нашу собственную, Метрополитен-оперы, над которой работали многие - я тоже. В ней многие номера окажутся не на том месте, к которому мы привыкли по прежним редакциям...»

- Ваша режиссура ставит немалые трудности перед певцами. В одном интервью Мариуш Квичень сравнил вас с танком - вы не остановитесь, пока своего не добьетесь... Я заметила, что некоторых из них вы «возите за собой», из спектакля в спектакль. Например, Анатолия Кочергу - он был очень интересным Командором в вашем «Дон-Жуане»...

- Я очень люблю также Владимира Огновенко, Аниту Рахвелишвили - они оба поют и в «Игоре», и Кристину Ополаис, и некоторых американских певцов. Причем Аниту я пригласил петь партию Любаши в «Царской невесте» в Берлине еще до того, просто увидев ее в каком-то другом спектакле. И я очень рад, что не ошибся - она настоящий подарок для меня.

Я люблю певцов, которые готовы идти дальше и шире, выбиваться из привычных рамок, не бояться ничего. В Метрополитен-опере репетиционный зал весь в зеркалах. Я попросил их завесить. Почему? Потому что певцы все время - может быть невольно - смотрятся в них: как я выгляжу в этой позе, как смотрится этот жест... Такой внутренний цензор - он не нужен, он только мешает.

- Но бывает, что певец не очень податливый. Или он уже выучил свою партию «по старинке» и ему трудно перестроиться в соответствии с вашей концепцией? У вас есть какие-то специальные приемы, которыми вы добиваетесь от певца нужной реакции?

- Единого рецепта у меня нет, все зависит от ситуации, от актера. Но я все время ищу инструменты, которыми мог бы «всковырнуть» певца. Оперный бизнес так устроен, что мы не всегда имеем возможность выбирать актеров для своих постановок. Вот и ищешь подход.

Добавлю, что Черняков много репетирует «всухую», без музыки, просто работает над ролью, как в драматическом театре, объясняет, разговаривает...

- Всегда ли удается добиться желанного результата?

- Не всегда, как ни старайся. Тогда бьешься головой о стену. Но бывает, что актер так «разгорячится», что я сам за ним не поспеваю. Всю душу из меня вытряхивает. Но такое случается редко. А иногда бывают приятные сюрпризы - например, с Виолетой Урманой.

Она должна была петь Леди Макбет в «Макбете» Верди, в Париже, и до этого я с ней не работал, а только видел в других спектаклях и воспринимал, скажем так, с осторожностью... Я не подозревал, что в ней кроется огромная актриса - открытая, податливая, эмоционально «разрыхленная» и смелая. Смелость - это очень важно.

- Как работается в Мет?

- Это моя первая встреча с ними, но честно могу сказать, что в смысле организации всего процесса это самая лучшая оперная компания в мире.

- Не холодно вам в Нью-Йорке?

- Я несколько лет прожил в Новосибирске.

- Там ведь и свою первую оперу поставили...

- Да, «Молодой Давид» Владимира Кобекина.

- А куда после Нью-Йорка? В Москву?

- Нет,в Милан. Туда переносится из Берлина «Царская невеста».

- Бывают периоды отдыха?

- Нет, пока нет.

- И такая кочевая жизнь не надоела?

- Я ее обожаю!

Те, кто хочет более подробной встречи с Дмитрием Черняковым и разговора о его дороге к опере, к международной славе, о его подходе к оформлению спектакля, о процессе рождения главной идеи и о многом другом, могут включить свои телевизоры в понедельник, 3 февраля, в 10 вечера, настроив их на RTN-WMNB. 10 лет спустя Дмирий Черняков снова будет моим гостем. Программа так и называется: «У нас в гостях».