Почему поутихли расовые страсти?

Не слышно шума городского

15 июня 2017 в 09:21, просмотров: 592

«Плавильный котёл» должен был превратить Америку в сообщество, не ведающее расовых различий. Однако вместо интеграции в последнее десятилетие возобладало размежевание, отчуждение, взрывные гражданские конфликты. Но вот парадокс: хотя с избранием Трампа страна кипит страстями, самые в недавнем шумные группы расовых меньшинств поутихли. В чем причина?

Почему поутихли расовые страсти?

У нас судьбы разные

Расовые и культурные противоречия страны остро выявились во время президентства Барака Обамы. За чернокожего президента голосовало 95% афроамериканцев и только 43% белых. Усилия Обамы сплотить нацию не принесли успеха. Когда он говорил, что кризис в чёрной общине связан с безотцовщиной, недостаточной мотивацией к образованию и труду, это вызвало взрыв негодования среди тех, кому он адресовал свои советы. С образом жертвы дискриминации чёрная община не хочет расставаться. С другой стороны, когда президент вмешался в конфликты афроамериканцев с полицией и его симпатии оказались в ряде случаев на стороне правонарушителей, возроптала большая часть белой общины. Лидеры чёрной общины, такие как Эл Шарптон, увидели новые возможности для расовой демагогии, по стране прошла волна демонстраций, общественных беспорядков и нападений на полицейских.

Можно было ожидать, что избрание непопулярного среди меньшинств Трампа, которого оппоненты обвиняют в национализме, усилит протесты. Работу Трампа одобряют только 13% чёрных, 22% латинос, 27% азиатов. Но взрывных проявлений, как в недавние времена, не наблюдается, и лидеры-радикалы поутихли.

До недавнего времени, пишет «Нью Йорк таймс», «каждый везде говорил о расизме. Теперь... тема поостыла». Почему? «Таймс» объясняет это тем, что медиа нашли новые горячие темы. У медиа сейчас сверхзадача растерзать Трампа, и на этом сосредоточены приоритетные усилия. Но есть более серьёзные причины. Чёрные видели со стороны правительства Обамы поддержку и пытались привлечь к себе больше внимания, усиливая протестные требования. Они понимают, что на Трампа такие методы не подействуют, и, скорее всего, он их использует в своих целях. Ещё важнее то, что активность чёрных возмущала и пугала немалую часть белых, провоцировала пронацистские настроения. Сотрудник администрации Обамы Ван Джонс сказал на CNN, что усиление национализма и расизма -  это “white lash” (реакция белых экстремистов) против изменяющейся страны.

Улетучились ожидания либералов: чёрный президент, потом женщина, потом гей... «Нью-Йорк таймс» в статье «А теперь Мишель Обама» попробовала воду: «Некоторые демократы мечтают о ее президентстве в 2020-м», но идея не овладела массами. Губернатор штата Нью-Йорк Эндрю Куомо и глава городской полиции Нью-Йорка Джеймс О’Нил отказались участвовать в пуэрториканском параде, в котором маршировал отсидевший тюремный срок террорист. В Нью-Джерси власти не дали согласие на строительство новой мечети. В годы Обамы мечети множилось по всей стране.

«Чего еще вы хотите?»

Сегодня афроамериканцев в стране около 40 миллионов, более 13% всего населения страны. 60% из них живут в больших городах. Больше всего чёрных в Нью-Йорке - 30% населения.

Чёрные активно продвинулись в образовании - 70% окончили школу, 19% получили дипломы бакалавра. Уровень бедности в общине снизился с 26,5% в 1998-м до 24% в настоящее время. Почти половина чёрных семей имеет собственное жильё. На федеральной и местной госслужбах (в процентах) больше чёрных, чем представителей любых других расовых групп, им так же оказывается приоритетная социальная помощь и помощь в получении студенческих пособий. Но продолжительность жизни афроамериканцев остаётся ниже средней по стране. Причины: ожирение, наркомания, алкоголизм, СПИД, криминальное поведение. Более 70% детей рождаются вне брака, 40% тюремного населения чёрные.

Абсолютное большинство активно участвует в выборах и голосует за демократов. В спорте черные атлеты доминируют, их влияние особенно заметно в поп-музыке - репе, хип-хопе, вытеснивших классику и традиционные жанры.

Но главные и самые приметные перемены происходят в обыденном поведении и общении. О психологии и морали дяди Тома, героя знаменитого романа Бичер-Стоу, скромного, трудолюбивого, жертвы расистских предубеждений, не осталось памяти ни у чёрных, ни у белых. Сформировался совершенно другой тип личности. В больших городах никто не ведёт себя так раскованно, как молодые афроамериканцы. Нередко поведение переходит границы норм: оглушающий крик, смех, музыка никого не оставят в покое, но сделать замечание никто не осмелится. На улице, в транспорте нет вопроса, кто здесь хозяин. В проджектах - субсидированном жилье - цены на квартиры десятикратно ниже рынка, но большинство белых и азиатов не рискнут воспользоваться такими преимуществами. Часты жалобы на работодателей по поводу дискриминации, но единственное, что интересует хозяина бизнеса, – продуктивность, дисциплина и возможность уволить плохого работника без головной боли в судах. И лендлорду нужны жильцы, которые не разрушают его собственность, дают спать соседям и платят рент вовремя, ничего больше.

Расовые проблемы никто не отрицает, но самый сложный вопрос - кто виноват и как изменить положение: по рецептам либералов или консерваторов, Обамы или Трампа.

Трудные вопросы

Два очень несхожих автора - афроамериканка Тони Моррисон, Нобелевский лауреат, либерал-демократ, и еврей Норман Подгорец, идеолог консерватизма, многолетний редактор журнала «Комментари», сошлись в понимании истоков белого расизма. Ответ они видят не в истории и не в социально-экономических условиях, а в подсознательных комплексах. В приверженности к фрейдизму эти авторы не замечены, но отец психоанализа принял бы их в ученики.

Консерватором Подгорец был не всегда. 25 лет назад я брал у него интервью в Москве, встречался и в Нью-Йорке, и он рассказывал, что в молодости был социалистом и написал поэму о Сталине. Он шокировал даже своих друзей из тусовки либералов, когда опубликовал эссе "Моя негритянская проблема". Он объяснил "ненависть к неграм" тем, что с юных лет был подавлен "высшей физической грацией и красотой" афроамериканцев. Он хотел быть таким же. Стало быть, истоки ненависти - зависть. Он и теперь считает, что «это эссе - определённо лучшее, что я когда-либо написал». Через 55 лет его мысль повторила великая Моррисон. Свою статью в «Нью-Йоркере» она назвала «Скорбь о белизне» - печалится она о белых, которые боятся утратить приоритетное положение из-за достижений чёрных и завидуют их успехам. Эта зависть, по Моррисон, ведёт к "потере чувства человеческого достоинства и трусости". Белые "не столько озлоблены, сколько перепуганы, ... их колени дрожат". В этом ряду она видит Трампа и его избирателей. Оставлю суждения селебритис без комментариев, они ясно выразили своё понимание.

Но вопросы остаются: почему китайцы, индусы, обликом от белых далёкие, учатся лучше белых, суперуспешны в науке, бизнесе, искусстве, у них крепкие семьи и огромная мотивация к труду. И если уж говорить о зависти и страхе, то трудная конкуренция с азиатами, в которой белые проигрывают, должна порождать больше проблем, чем в отношениях с чёрными, в которых белый расист не видит равных соперников. Почему темнолицый нелегал-мексиканец с первых дней в стране находит работу, выживает без пособий и ещё шлёт деньги домой? Почему тысячи чёрных юношей, погибших от рук чёрных, остаются без внимания общинных активистов, но независимо от обстоятельств, когда полицейский применяет оружие, активисты зовут на баррикады? Почему община против "Останови и обыщи" - ведь каждый раз, когда находят оружие или наркотики, это благо для своих в первую очередь. Где были община и семья Эрика Гарднера, когда он не работал, десятки раз арестовывался, почему занялись его судьбой лишь тогда, когда речь зашла о шести миллионах долларов компенсации за его смерть при сопротивлении аресту?

Говорят, что одоление расизма предполагает откровенный диалог, но плюрализм заканчивается, когда этих проблем касаются даже в академической среде. «Уолл-стрит джорнэл» написал о философских изысканиях Ребекки Тувел, опубликованных в журнале «Гипатия». Она не предлагает панацеи от расовых проблем, лишь спрашивает: почему общество принимает «трансгендерную идентификацию» (выбирай сам, к какому полу принадлежишь), но отвергает «трансрасовую» - решай сам, какой ты расы, тем более, что число смешанных кровей растёт. Статус феминистки не уберёг бедную Ребекку: более 500 академиков отозвались гневным протестом, обвиняя ее... я не понял в чем и обратился к коллеге Джуди, афроамериканке с сотней мелких косичек и браслетов и докторской о расовых проблемах. Милая, доброжелательная Джуди сказала, что мне этого не понять. Не буду иронизировать и возражать: часто я и сам считаю, что американским евреям, не говоря уже о других, не понять моих советско-еврейских комплексов.

Я вырос, как и читатели моего поколения, с представлениями о расизме по книге "Хижина дяди Тома", кинофильму "Цирк" и убежденностью, что "у них негров линчуют". Перемена моих представлений произошла не от абстрактных обсуждений и чтения консервативной литературы, а от личного опыта. Живу в смешанном районе, езжу в общественном транспорте, у меня было много студентов из «майноритиз». Двадцать лет я хожу в городской спортзал, куда если и придёт, соблазнившись дешевизной, человек нетипичного цвета кожи, то недолго продержится.

Бесспорно, общество должно помогать неблагополучным, но общины, семьи, сам человек обязаны признать ответственность за своё положение и не жить вечными оправданиями и претензиями. Среди иммигрантов из бывшего Союза, хоть и сами порой не без греха иждивенчества, это типичное мнение. Но с такими взглядами рискуешь испортить репутацию, и без того уже небезупречную. Оскандалившись в медиа отношением к секс-меньшинствам, наша община заняла место в стане ретроградов. Достаточно прочитать статью в «Нью-Йорк таймс»: «Русские геи видят такую же злобную гомофобию здесь, как это было дома». Если добавятся упреки в расизме, с репутацией будет совсем плохо.




Партнеры